«АРМИЯ и ФЛОТ»

Всероссийский общественный,
военно–литературный журнал.

основан в 1914 году

(электронная версия журнала зарегистрирована в
Росохранкультуре, свидетельство о регистрации
средства массовой информации Эл ФС77-27548
от 14 марта 2007 года)

ЗАДАЧИ ЖУРНАЛА:
• Способствовать единению общества, культуры и армии России.
• Способствовать всестороннему взаимному ознакомлению и единению различных родов войск Вооруженных Сил России.
• Дать широкий простор мысли, направленной на благо армии и флота.
• Пробуждать интерес к военному делу и военной истории России.
• Отражать состояние дел в военно-промышленном комплексе России.
• Содействовать сохранению и развитию военно-исторического, историко-культурного, государственного наследия и безопасности России.
• Знакомить с положением военного дела за рубежом.

Последний морской бой русско-японской войны 1904-1905 гг.

«Могилы предков – это наши корни, они питают нас и наставляют на путь истинный. Не надо забывать, что мы тоже станем для нового поколения предками. И по нашим поступкам будут судить о нас, какие мы. Поклонись праху близких…»
Писатель, капитан 1 ранга В.Г. Гузанов.

Крейсер Дмитрий Донской

В августе 2009 г. я был в Сеуле – столице Республики Корея, где представлял Российскую академию наук на международной конференции, посвященной территориальным проблемам в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Конференция была представительной и довольно интересной. В ходе ее работы я познакомился со многими южнокорейскими учеными, в том числе и мистером Хон Сон-гыном – научным сотрудником Фонда истории Северо-Восточной Азии, доктором правоведения, уроженцем острова Уллындо, расположенного в Японском (по-корейски – Восточном?) море. С этим ученым нас сблизила общая тема, касающаяся необоснованных претензий Японии к российским Южно-Курильским островам (Итуруп, Кунашир, Плоские и Шикотан) и к южнокорейским островам Токто (двум крупным Тондо, Содо и 89 мелким). Так уж получилось, что изначально занимаясь российскими островами я со временем стал специалистом и по южнокорейским. Во всяком случае, в настоящее время в Республике Корея меня считают авторитетным иностранным экспертом по этой проблеме.

В одном из перерывов работы конференции мы с доктором Хоном говорили о русско-японской войне. Где-то к месту я рассказал, что в войне 1904-1905 гг. участвовали пять моих родственников старших поколений, из которых двое погибли и похоронены в Маньчжурии, под Мукденом. Хон в свою очередь заметил, что и его дед тоже имеет отношение к той войне: в мае 1905 г. он помогал высаживаться русским морякам с крейсера «Дмитрий Донской» на остров Уллындо. За это дед был поощрен командованием крейсера красивым металлическим чайником, который ныне является экспонатом одного из южнокорейских музеев. После высадки людей корабль, чтобы не достался японцам, был затоплен экипажем недалеко от острова. «Когда будете у меня на родине в гостях, – сказал доктор Хон, – я место его вечной стоянки Вам обязательно покажу». Я, конечно, вежливо его поблагодарил, ясно сознавая несбыточность такого предложения.

После окончания конференции мне как ветерану Российских Вооруженных Сил, автору книг о русско-японской войне южнокорейские коллеги устроили экскурсию к месту героической гибели в 1904 г. русских кораблей – бронепалубного крейсера 1 ранга «Варяг» и мореходной канонерской лодки «Кореец». Сейчас оно известно как побережье города Инчхон, а в то далекое время – как окраина рыбацкой деревушки Чемульпо. Достойно выдержав это первое морское сражение со значительно превосходящими силами противника своими экипажами «Кореец» был взорван, а «Варяг» потоплен. Корабли погибли, не спустив Андреевского флага перед врагом. Это был воспетый в русском народе подвиг, к сожалению, освистанный уже в наше время некоторыми проходимцами от военной истории.

Там, на берегу Желтого моря, я недолго постоял, потом прочитал молитву «Отче наш…», и возложил на морскую гладь цветы, осенив их Православным крестом. Вечером того же дня я по русскому обычаю рюмкой водки помянул погибших и ушедших позже в мир иной моряков российского императорского флота, а вернувшись в Москву, написал статью «Мертвые сраму не имут!» , в которой дал резкую отповедь очернителям русской славы в сражении при Чемульпо.

В конце июня 2013 г. официальным письмом за подписью президента южнокорейского Фонда истории Северо-Восточной Азии мистера Ким Хак-чуна я был снова приглашен в Сеул – на этот раз для участия в семинаре по истории географического изучения и картографирования островов Токто. По его окончании предполагалась «полевая работа» с посещением островов Уллындо и Токто в составе небольшой российско-корейской экспедиции, руководителем которой был мой старый знакомый доктор Хон. Неисповедимы пути Господни, с удивлением подумал я тогда: мне представлялась реальная возможность побывать на Уллындо и навестить место гибели крейсера «Дмитрий Донской», а также стать первым русским, посетившим острова Токто за последние почти 160 лет.

Готовясь к той поездке, я просмотрел все, что мне удалось найти по участию этого крейсера в русско-японской войне 1904-1905 гг. и пришел к выводу: о его последнем героическом морском бое в современной России мало кто знает, а имеющиеся сведения об этом весьма разноречивы. В связи с этим картину того боя я решил воссоздать, главным образом, на основе свидетельств его участников, приведенных в официальных источниках.

Броненосный крейсер 1 ранга «Дмитрий Донской» был спроектирован и построен как полуброненосный фрегат в Санкт-Петербурге, на верфи Нового Адмиралтейства, спущен на воду в 1883 г. и введен в эксплуатацию в 1886 г. После переоборудования в 1902-1903 гг. он уже как крейсер имел полное водоизмещение 6200 т, длину 93,4 м, ширину15,8 м, осадку 7,8 м, максимальную скорость хода 15,4 узла, дальность 3300 миль (при скорости 10 узлов и полном запасе угля 990 т). Экипаж состоял из 515 человек, в числе которых было 23 офицера.

«В 1903 г. [крейсер] решено было перевести в разряд учебных судов и отправить на Дальний Восток, где он предназначался нести службу учебного артиллерийского корабля, – докладывал в объяснительной записке военному дознавателю уже после окончания войны старший офицер крейсера капитан 2 ранга Константин Платонович Блохин.

Броненосный крейсер 1 ранга «Дмитрий Донской»

Благодаря принятому решению, на «Дмитрий Донской» установился взгляд, как на судно, к бою непригодное; ему было отказано в капитальном ремонте котлов, а новую часть гребного вала, которая была заказана для крейсера, было решено поставить на нем в Порт-Артуре, куда эту часть вала должны были отправить по железной дороге. Наконец, в интересах учебных целей из десяти имевшихся на крейсере 120-миллиметровых пушек шесть были сняты, а на их места были поставлены шесть 75-миллиметровых пушек?. В таком инвалидном и ослабленном состоянии «Дмитрий Донской» был отправлен на восток в отдельном отряде [контр-]адмирала [А.А.] Вирениуса в 1903 г., а годом позднее вошел в состав 2-й Тихоокеанской эскадры [Балтийского флота], с которой и совершил весь ее тяжелый путь…». Командиром крейсера был 54-летний капитан 1 ранга Иван Николаевич Лебедев – опытный моряк, выпускник Морского корпуса, Офицерского минного класса и Морской академии, участник русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

Офицеры экипажа крейсера «Дмитрий Донской», 1904 г.

27 мая 1905 г.?, вступая в бой при Цусиме, крейсер был сильно перегружен. Кроме всех угольных ям, имевшихся на крейсере, углем была завалена жилая палуба, а запасы провизии и подсобных материалов занимали все свободные места, в том числе и флагманские каюты. Перегрузка была настолько значительна, что «вся броня ушла под воду», а гарантированная скорость хода корабля существенно уменьшилась. Тем не менее, со своей задачей (охрана транспортных судов 2-й Тихоокеанской эскадры) старый крейсер справился блестяще. Выпустив по японским кораблям около 150 снарядов, он получил лишь одно попадание, от которого возник небольшой пожар, и было ранено восемь матросов.

В шестом часу утра 28 мая справа от крейсера «Дмитрий Донской» появились три японских миноносца. Спустя час с русского миноносца «Бедовый» по семафору был получен сигнал, что миноносец «Буйный» просит «Дмитрия Донского» остановиться. Командир крейсера приказал развернуться и лечь на обратный курс. Вскоре «Дмитрий Донской» приблизился к «Буйному». К этому времени японские корабли скрылись за горизонтом.

Командир крейсера «Дмитрий Донской» Капитан 1 ранга И.Н. Лебедев

С «Буйного» подали сигнал: «Снимите адмирала!». Как позже выяснилось, на миноносце находились раненый командующий 2-й Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал З.П. Рожественский с частью своего штаба и 200 человек команды с потопленного японцами броненосца «Ослябя». Командующий и все чины его штаба катером были перевезены на вполне исправный, с двухсуточным запасом топлива миноносец «Бедовый», а 140 ослябцев перешли на борт «Дмитрия Донского». Капитану 1 ранга И.Н. Лебедеву было приказано вести крейсер на север, во Владивосток, до которого было около 400 миль.

Миноносец «Бедовый», как только на нем завершилась пересадка людей, дал полный ход и вместе с миноносцем «Грозный» ушел на север. Вслед за ними пошли «Дмитрий Донской» и «Буйный». Их курс лежал между островами Уллындо и Токто.

Около полудня миноносец «Буйный» неожиданно поднял сигнал о бедствии. Крейсер «Дмитрий Донской» остановился и вновь вернулся к «Буйному». Капитан 1 ранга И.Н. Лебедев, узнав, что состояние котлов «Буйного» не позволяет продолжать плавание, предложил его командиру капитану 2 ранга Н.Н. Коломейцеву пересадить на крейсер команду и оставшихся 60 ослябцев, а миноносец затопить. В результате с «Буйного» были сняты все, кто на нем находился, и после неудачной попытки к взрыву он был потоплен выстрелами из 152-милиметрового орудия с «Дмитрия Донского». Обо всем этом был составлен соответствующий акт, который внесли в вахтенный журнал.

Получив пробоину от снаряда в передней части, миноносец «Буйный» с поднятыми боевыми стеньговыми флагами медленно погрузился носом в воду, а потом встал «на попа», винтами кверху, и быстро затонул.

Между тем плавание на север «Дмитрия Донского», имевшего на борту вместе с экипажем около 780 человек, было продолжено. Два возврата к «Буйному» задержали его примерно на пять часов.

В 15 часов 40 минут наблюдателем крейсера были усмотрены с правой стороны дымы восьми японских кораблей. Это был отряд под командованием контр-адмирала Сото Уриу, состоящий из четырех легких быстроходных крейсеров («Нанива» - флагман, «Такачихо», «Акаси», «Цусима») и четырех миноносцев. Крейсер «Дмитрий Донской» изменил курс влево, но было уже поздно – неприятельские корабли, повернув «все вдруг», стали держать курс на него.

Около 17 часов «было заметно, как неприятель… настигал, уже видны были силуэты судов; на «Донском» в это время многие из офицеров и команды были наверху и следили за надвигавшимся неприятелем. Командир, стоявший на среднем мостике, сказал, обращаясь к команде и офицерам: «Сейчас начнется бой, нужно быть готовым на всякий случай. Если прислуга у орудий будет убывать, то комендоры, спасенные нами с «Ослябя», конечно, будут заменять наших, а офицеры помогать в случае надобности, нашим офицерам…».

Крейсер 1 ранга «Дмитрий Донской».
Картина художника Е.С. Сипягиной, 2013 г.

Вскоре с левой стороны, впереди траверза, показались направлявшиеся к «Дмитрию Донскому» еще пять японских кораблей: два быстроходных легких крейсера («Ниитака», «Отава») и три миноносца. Тогда русский крейсер развернулся и пошел прямо на остров Уллындо, до которого было около 70 миль. Там вблизи острова предстояло сразиться с японскими кораблями и, как заявил капитан 1 ранга И.Н. Лебедев на совете офицеров крейсера, на который были приглашены и спасенные офицеры с других судов, не исключалось «разбиться у прибрежных скал острова, если исход неравного боя для «Дмитрия Донского» будет роковым».

Машины старого крейсера, работая на пределе, сильно стучали изношенными, разбитыми клапанами. Кочегары беспрерывно швыряли уголь в топки, то и дело подливали туда масло, повышая температуру горения топлива. Механики сбивали ограничители с клапанов, повышая в котлах давление до максимума, рискуя взорваться в любой момент. Однако, несмотря на все усилия, «Дмитрий Донской» смог развить скорость только до 14 узлов.

В 18 часов 30 минут японские крейсера, находившиеся слева и идущие со скоростью 24 узла, приблизились к русскому кораблю примерно на 50 кабельтов и открыли огонь. «Дмитрий Донской» некоторое время не отвечал. Офицеры крейсера «при полном параде» и матросы, переодетые в чистые тельняшки и матросские рубахи «первого сорта», в готовности замерли на своих боевых постах. «Я два раза обращался к командиру за разрешением пробить боевую тревогу, – вспоминает тот бой капитан 2 ранга К.П. Блохин, – но Иван Николаевич задумался и молчал. Наконец, он повернулся ко мне, с глазами полными слез, но улыбающийся, пожал мне руку и сказал спокойно: «Если со мной что-нибудь случится, позаботьтесь о моих двух маленьких девочках». Решение командира для меня было очевидно, и я приказал пробить боевую тревогу…».

Когда на «Дмитрии Донском» были подняты стеньговые флаги и грянул первый выстрел, до острова Уллындо было около 35 миль. Через четверть часа ввязался в бой отряд из четырех японских крейсеров, двигающийся с правой стороны. Обстановка усложнялась.

Японцы стреляли отлично. Попавший в огненные клещи неприятеля старый русский крейсер несколько часов отчаянно сопротивлялся, отстреливаясь орудиями с обоих бортов. «В разгар боя, начались частые пожары, которые… довольно легко тушились; явились пробоины в корпусе; все шлюпки были разбиты в щепу, за исключением баркаса… и одной шестерки. Появилась большая убыль в людях убитыми и ранеными, но, тем не менее, команда работала прекрасно, проявляя инициативу и самостоятельность в тех случаях, когда обстановка требовала немедленного действия, не ожидая приказания старшего…».

По сравнению с японскими кораблями крейсер «Дмитрий Донской» был тихоходен и значительно уступал им в маневренности, к тому же на нем кроме штатного экипажа находились спасенные моряки с двух погибших кораблей.

«Большую помеху, во время боя, представляла, бывшая на крейсере, ослябская команда, – вспоминает капитан 2 ранга К.П. Блохин. – Ослябцы, пережив катастрофу своего броненосца, были, до известной степени, деморализованы и, попав… опять в бой, почти обезумели; отец Петр Никитич Добровольский, наш священник, свидетельствует, что ослябцы производили страшное впечатление своим отчаянием и плачем (двое, во время боя, выбросились за борт). Много было потрачено трудов и энергии господами офицерами на то, чтобы удержать этих несчастных в указанном для них помещении жилой палубы и не выпускать наверх под выстрелы…».

Около 20 часов был тяжело ранен командир – сквозная рана в бедре с переломом кости. Истекая кровью и едва не теряя сознание от боли, он, согласно боевому расписанию, передал командование старшему офицеру капитану 2 ранга К.П. Блохину. «Крейсер японцам не сдавать!» – таков был последний приказ командира.

«Положив командира на палубу, я послал ординарца к доктору и за носилками, а сам встал на штурвал, - вспоминает далее К.П. Блохин, - но штурвал вертелся в холостую, так как привод к рулевой машинке был разбит. Я поспешил на задний мостик, так как туда пришлось перенести управление крейсером, пользуясь опять ручным штурвалом. Некоторое время, крейсер оставался без управления и под влиянием действия одного винта, склонялся вправо, уменьшая расстояние до отряда четырех японских крейсеров...». Затем управление кораблем было восстановлено.

В том бою, длившемуся около трех часов, крейсер «Дмитрий Донской» получил несколько пробоин в бортах, в том числе три больших у ватерлинии, много орудий было уничтожено, повреждены орудия главного калибра и часть паровых котлов, разбиты дымовые трубы, в нескольких местах разгорались пожары, а с каждым попаданием японских снарядов росло число убитых и раненых. Но «ни один из раненых офицеров не покинул своего места и не обращался… за помощью на перевязочный пункт…». По свидетельству очевидцев, капитан 1 ранга И.Н. Лебедев, несмотря на тяжелое ранение, как мог подбодрял своих подчиненных.

В целом же положение корабля было крайне тяжелое, идти во Владивосток было бессмысленно, поэтому было принято решение: живых моряков высадить на остров Уллындо, а крейсер, чтобы он не достался неприятелю, затопить.

У японцев к этому времени был значительно поврежден флагманский крейсер «Нанива», а крейсер «Отава» – головной из левой колонны, горел, озаряя море вокруг ярким пламенем.

Под покровом темноты «Дмитрий Донской», имея течь в бортах и небольшой крен от появившейся воды в трюме, малым ходом (скорость упала до 5 узлов), с закрытыми огнями шел на Уллындо. По пути ему пришлось отражать атаки японских миноносцев. К счастью, неприятельские мины прошли мимо, зато огонь с крейсера накрыл один из миноносцев и тот в считанные минуты под русское «ура!» пошел ко дну.

Во время отражения минных атак по распоряжению капитана 2 ранга К.П. Блохина ревизор лейтенант А.О. Старк 1-й выбросил за борт крейсера сундук с секретными документами, картами и всеми деньгами «в сумме около восьми тысяч рублей».

Примерно в 23 часа крейсер, подойдя на максимально возможное расстояние (450 м) к юго-восточной стороне острова, остановился и бросил якорь. Вскоре с него началась высадка людей. Для этого использовались сохранившиеся баркас и шлюпка, подручные плавающие средства, а также две лодки с гребцами-корейцами. В числе последних был и дед доктора Хон Сон-гына – местный житель из числа первых переселенцев с материка на Уллындо в 1883 г.

Современный вид на юго-восточное побережье острова Уллындо,
где высаживались моряки с крейсера «Дмитрий Донской». Фото автора

Высадку нужно было сделать до рассвета, так как японские корабли в готовности дрейфовали по обе стороны острова. «Первым был свезен на берег командир, Иван Николаевич Лебедев и, как наиболее беспокойный элемент – ослябцы; затем были перевезены все раненые (6 офицеров и 130 нижних чинов. – Гл.), команда миноносца «Буйный» и в последнюю очередь команда «Донского»…».

Пока шла высадка тела убитых 3 офицеров и 70 нижних чинов были снесены в помещения кают-компании и лазарета. Затем легкораненый капитан 2 ранга К.П. Блохин и с ним 25 человек экипажа отвели крейсер на расстояние 1100-1300 м от острова и, выбрав глубокое место порядка 200-400 м (точка на карте с координатами 37?30? с.ш. и 130?57? в.д.), пробили помпы в машине, открыли двери от водонепроницаемых переборок и кингстоны – водозаборные клапаны. Морская вода в корпус крейсера набиралась около получаса. Спустя примерно 15 минут после того, как шлюпка с людьми отвалила от борта, «Дмитрий Донской» под напором воды накренился и лег на левый борт, а затем выпрямился и «ровным килем», с не спущенным перед неприятелем Андреевским флагом, ушел на дно. В это время показались спешившие к острову с разных сторон пять японских миноносцев. Подойдя ближе, три из них дали залп по шлюпке, но, к счастью, никого не задели. Потом миноносцы прошли кругом около места гибели крейсера, и, развернувшись, полным ходом ушли восвояси.

Открытка из коллекции «Русско-японская война 1904-1905 гг.

Затопление крейсера произошло утром 29 мая?. Удивительно, но именно в этот день в 1389 г. закончил свой жизненный путь великий князь московский и владимировский Дмитрий Донской??. Поистине магия цифр и судеб!

Все русские моряки, высаженные на Уллындо, были в тот же день взяты японцами в плен и морем на крейсере «Кассуга» и миноносце «Фубуки» переправлены сначала в порт Сасебо, а затем на пароходе «Таи-Мару» в город Мацуяму, где располагался лагерь для военнопленных. «По дороге в море были похоронены три нижних чина команды крейсера «Дмитрий Донской», умерших от ран. Японские офицеры в парадной форме и команда присутствовали при отпевании и опускании тел в воду. Вызван был караул, и отданы были все воинские почести…». Примерно в это же время командующий японским Соединенным военно-морским флотом адмирал Хэйхатиро Того писал в заключительной части своего официального донесения о морском сражении 27-28 мая 1905 г.: «Надо отдать справедливость, что неприятельские офицеры и команды с величайшей энергией сражались за свое Отечество…».

Тяжелораненый командир крейсера «Дмитрий Донской» капитан 1 ранга И.Н. Лебедев скончался 2 июня 1905 г. в Сасебо, в японском военно-морском госпитале, и также с воинскими почестями был похоронен на русском кладбище в Нагасаки? (приказом по Морскому министерству №221 от 26 июня 1905 г. исключен из списков чинов русского императорского флота как погибший).

Крейсер «Дмитрий Донской» был выведен из состава российского военного флота только спустя четыре месяца после его гибели – 28 сентября 1905 г.

В 1906 г. всех активных участников войны наградили светло-бронзовой медалью «В память войны с Японией 1904–1905 годов», а 8 января 1907 г. император Николай II своим указом «за участие в бою с японским флотом 14.05-15.05.1905 г.» пожаловал высшую российскую военную награду орден Св. Георгия IV класса старшему офицеру корабля капитану 2 ранга К.П. Блохину. «Ни высокая порода, ни полученные пред неприятелем раны, не дают право быть пожалованным сим орденом, – говорится в статуте на этот орден, – но дается оный тем, кои не только должность свою исправляли во всем по присяге, чести и долгу своему, но сверх того отличили еще себя особливым каким мужественным поступком, или подали мудрые, и для нашей воинской службы полезные советы...». Тем же указом орденом «Св. Владимира» ІV степени с мечами наградили отличившихся офицеров крейсера и старшего судового врача надворного советника К.П. Герцога. Золотым оружием с надписью «За храбрость» был награжден ревизор лейтенант А.О. Старк 1-й. Посмертно (погибших в бою и умерших от ран) офицеров по законам того времени не награждали.

Однако вернемся в наши дни. В российско-корейскую экспедицию, которой предстояла «полевая работа» с посещением островов Уллындо и Токто, кроме меня и доктора Хон Сон-гына вошли прилетевшие также из Москвы преподаватель Отделения востоковедения Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» южнокореец Чан Бом-сок и его студентки Ксения Андрющенко, Екатерина Квитко и Герел Минкеева. Сразу же после прибытия на теплоходе в город Тодон – главный порт и административный центр острова Уллындо – доктор Хон повел нас обедать в прибрежный ресторанчик. Во время обеда я вручил доктору Хону неожиданный для него и, наверное, для всех моих спутников подарок – копию старинной фотографии русского броненосного крейсера 1 ранга «Дмитрий Донской». Перед этим я, дабы ввести присутствовавших в тему, вкратце поведал им вышеизложенную боевую историю этого героического корабля, в ходе которой упомянул и об участии деда доктора Хона в спасении русских моряков.

Эффект от моего неожиданного «выступления» был потрясающим как для корейцев, так и для россиян. После обеда доктор Хон повел нас на берег моря и показал то место (вернее направление на то место), где на дне покоился легендарный русский крейсер.

втор и доктор Хон Сон-гын с подарком из Москвы в порту Тодон, недалеко от места гибели крейсера «Дмитрий Донской». Фото Екатерины Квитко.

Там мы недолго постояли, сфотографировались на память и помолчали, думая каждый о своем. Я тогда вновь вспомнил о «Варяге» и «Корейце», которые стали символами мужества и героизма для многих поколений российских моряков, о тех, безусловно, заслуженных почестях, оказанных вернувшимся в Россию героям… К сожалению, подвиг экипажа крейсера «Дмитрий Донской» остался как-то в тени…

В преддверии 110-й годовщины окончания русско-японской войны, наверное, стоит подумать, как отметить это событие, а возможно и ходатайствовать от имени российских ветеранов армии и флота военно-морскому командованию России и Республики Корея об установлении обелиска вблизи места вечной стоянки крейсера и фактически братской могилы наших 73 соотечественников.

Вернувшись из Сеула в Москву, я через несколько месяцев завершил почти 10-летнюю работу над рукописью книги «На островах Уллындо и Токто в Восточном море». Безусловно, упомянутая поездка и соответствующий репортаж об этом стали весьма важным и актуальным дополнением моих историко-географических исследований. В этой книге я также описал почти все, что было связано с крейсером «Дмитрий Донской».

В заключение стоит, пожалуй, отметить, что 13 июля 2013 г. наша российско-корейская экспедиция посетила острова Токто и я стал первым русским, ступившим на них за последние почти 160 лет.

Сейчас уже мало кто знает, что весной 1854 г. на эти острова совершенно случайно вышел российский корвет «Оливуца» (бывший «Менелай») под командованием капитан-лейтенанта Н.Н. Назимова. Описание и топографическую съемку ранее неизвестных и «открытых» нашими соотечественниками островов выполнил Корпуса флотских штурманов подполковник Сергеев. Два больших острова получили наименования Менелай (восточный) и Оливуца (западный). В настоящее время на российских, большинстве европейских и американских картах они обозначаются как Скалы Лианкур, на южно- и северокорейских – Токто, а на японских – Такэсима.

В 1857 г. в России была издана «Карта восточного побережья полуострова Кореи», на которой были показаны острова Токто обозначенные русскими наименованиями. Однако принадлежность этих островов, судя по названию карты, сомнению не подлежала и не оспаривалась – это были корейские острова. Более того, современные южнокорейские ученые утверждают, что упомянутая российская карта была первой «западной» картой, где острова Токто показаны как однозначно корейские.

В.В. Глушков
доктор географических наук
доктор технических наук
профессор Российского университета дружбы народов

Copyright ©2005 "Армия и Флот"