«Армия и Флот»

Всероссийский общественный,
военно–литературный журнал.

основан в 1914 году

(электронная версия журнала зарегистрирована в
Росохранкультуре, свидетельство о регистрации
средства массовой информации Эл ФС77-27548
от 14 марта 2007 года)

ЗАДАЧИ ЖУРНАЛА:
• Способствовать единению общества, культуры и армии России.
• Способствовать всестороннему взаимному ознакомлению и единению различных родов войск Вооруженных Сил России.
• Дать широкий простор мысли, направленной на благо армии и флота.
• Пробуждать интерес к военному делу и военной истории России.
• Отражать состояние дел в военно-промышленном комплексе России.
• Содействовать сохранению и развитию военно-исторического, историко-культурного, государственного наследия и безопасности России.
• Знакомить с положением военного дела за рубежом.

 

НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ БОРОДИНСКОГО СРАЖЕНИЯ

Известно, что Лев Николаевич Толстой, начиная свою работу над романом «Война и мир», писал о том, что желает показать войну, ни как это делали ранее: с барабанным боем, с развевающимися знамёнами и гарцующими генералами, а в крови, в огне и в море человеческих страданий. И всё-таки великий писатель, сам переживший Крымскую войну, помиловал читателя, и не стал показывать ему всех её ужасов, от которого сердце доброго и нормального человека просто содрогнётся.

Характер героев, дух войска, героизм предков, самоотверженность, искания лучшими представителями русского общества смысла жизни – вот что стало основной идеей этого романа-эпопеи. И всё-таки временами бывает необходимо показать и всё самое страшное, хотя бы для того, чтобы внушить людям отвращение к войне как к явлению, и лишний раз показать им к каким страданиям и мукам могут привести массы ни в чём неповинных людей амбиции отдельных правителей, их необузданная болезненная харизма и самолюбование. Ну, а героизмом воинов нельзя не восхищаться. И автор как потомок участников этой войны и этой битвы, безусловно, может и должен ими гордиться, тем более , что его предки принимали в этой битве самое непосредственное участие.

Сам Бородинский бой начался рано утром. Французы начали атаку около 6-ти утра. Маршал Даву устремил свои войска к флешам, которые обороняли сводная гренадерская дивизия М.С. Воронцова и 27-я пехотная дивизия Д.Н. Неверовского. Одновременно на наш правый фланг, к селу Бородино, двинулась 13-я дивизия Дельзона. Не желая допускать противника к реке Колочи, полковник К.И. Бистром с криками: «Ура! За мной!» повёл в атаку своих егерей Лейб-гвардейского полка. Сам мост через Колочу обороняла команда матросского гвардейского экипажа под командой мичмана Михаила Николаевича Лермонтова, участника Шведской войны и обороны Смоленска, георгиевского кавалера и дальнего родича нашего великого поэта. Ему первому велел Барклай де Толли в случае нашего отступления сжечь мост. Но натиск дивизии Дельзона был настолько силён, что Лермонтов не успел этого сделать. Все его матросы пали в неравной битве. Но нелегко пришлось и лейб-гвардейцам егерского полка: в первой же ружейной перестрелке из строя егерей выбыло 27 офицеров, солдаты же, сражённые пулями падали десятками. Но ружья убитых товарищей подбирали даже санитары и писари, и бой продолжался. И тут раздалась команда: «Бей их, ребята, штыками и в рукопашную!». То был командир 2-го батальона Б. Рихтер. На коне, с саблей, он первым бросился на врага. Однако дивизия Дельзона в несколько раз превосходила по численности Лейб-гвардейский полк, и ему пришлось отступить за реку Колочу. Французы уже предвкушали победу. И тут на помощь отступающим пришёл 1-й егерский полк М.И. Карпенкова. С криками «Ура!», под звуки своих валторн, егеря 1-го полка выгнали французов обратно за реку Колочу, в прежнее их расположение. Контратака егерей оказалась настолько мощной, что французы, ощетинившись штыками, попятились назад. Штыковой бой начался вновь.

                     

Михаил Иванович Готовцев встретился в этой атаке с одним молодым французом, почти своим ровестником. Тот первый замахнулся на него штыком, и если бы Михаил Иванович резко не присел, то штык противника наверняка вошёл бы ему в грудь. Но быстрая реакция и ловкость помогли молодому нашему подпоручику, и французский штык пробил ему лишь кивер. Приподнимаясь, Михаил Иванович резко ударил штыком куда-то вверх. Его штык вонзился в шею поединщика, и, видимо, глубоко. Молодой французкий юноша испустил при этом душераздирающий вопль. Вопль этот был ужасен: это был крик невыносимой боли, смешанный с жалобным плачем ребёнка. Михаил Иванович вздрогнул и растерялся. От ужаса он чуть было не выпустил из рук ружьё. В это самое время на него уже пытался наброситься более взрослый и, видать, уже опытный французский солдат. Это был крепкий вояка. Благо, подоспевший вовремя Викентий, державший в правой руке ружьё, а в левой обнажённую саблю, сумел не только отбить штык неприятеля, но и ударить навязчивого француза саблей. Убил ли он этого французского вояку или только ранил неизвестно, но Михаил Иванович был спасён.
В этом жестоком бою был тяжело ранен сам полковник Карпенков. Он получил несколько штыковых и пулевых ран, но к счастью остался в живых, и был лишь сильно контужен. За этот подвиг полковник Карпенков был произведён в генерал-майоры. Неизвестно, чем закончился бы этот штыковой бой для родичей Готовцевых, но неожиданно раздался красивый звук валторны, и майор Петров, пробившись на коне к первым рядам сражающихся, скомандовал:
– Отходим, ребята! Отходим за мост! Мы своё дело сделали!
Солдаты полка стали отходить к мосту, а французы дивизии Дельзона, обрадовавшись неожиданной передышке, даже не стали их преследовать. Отступив за реку, русские тут же сожгли мост. Французы уже не намеревались форсировать реку Колочу, и ограничились лишь перестрелками, которые были вовсе не в их пользу, ибо они стреляли вслепую: егерские стрелки умели прятаться за деревьями. В этой перестрелке был ранен Викентий Готовцев. Петров и Карпенков отправили Барклаю прошение о представлении Викентия к награде за его отчаянную храбрость.
А в это время войска маршала Даву штурмовали Семёновские флеши.
Впрочем, подробности Бородинского сражения были описаны уже множество раз. И потому описывать это сражение вновь, означало бы повторять других авторов, в том числе и Льва Толстого. Однако упомянуть об отдельных моментах этой кровавой битвы всё же необходимо, хотя бы для того, чтобы отдать дань памяти героизму солдат, офицеров и генералов, которые проявили столь беспримерную храбрость, что даже страх смерти и свойственный всему живому инстинкт самосохранения отошли на какой-то задний план и стали делом далеко второстепенным. Понимание того, что такое для России Москва, довели русских людей до такой фанатичной самоотверженности, что они готовы были лечь костьми и устелить путь врага своими трупами, лишь бы не дать дойти ему до священной столицы. Москва стала теперь нашим боевым знаменем, символом веры, памятью о многочисленных страданиях предков и просто сердцем России. Кстати, «сердцем России» Москву когда-то назвал сам Наполеон. Именно поэтому он на неё и двинулся.
Справедливости ради надо сказать, что бесстрашными в этой битве оказались и французы. Они всегда были патриотами своей Франции, и их храбрость стала для них патриотическим долгом чести. Недаром об этой битве по исследованию некоторых историков Наполеон, якобы, сказал:
«Французы показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми».
И действительно, в этой битве не щадил себя никто. Генералы личным примером храбрости и бесстрашия увлекали за собой воинов, не замечая даже на своих телах тяжёлых пулевых и штыковых ранений. Знаменитый Барклай де Толли, которого только за то, что он иностранец, некоторые русские пытались обвинить в нерешительности и чуть ли не в трусости, лично водил в атаку Кавалергардский и Лейб-гвардейский конные полки. И видя отчаянную храбрость Барклая, солдаты шли за ним с криком «ура».
В боях пали, возглавляя атаки своих солдат, братья Тучковы: Н.А. Тучков, генерал-лейтенант, командир 3-го пехотного корпуса и А.А. Тучков, генерал-майор, командир пехотной бригады. Погиб, возглавляя атаку, и начальник артиллерии соединённых армий генерал-майор А.И. Кутайсов. И уже всем известно, что на Бородино при атаке был смертельно ранен храбрейший из храбрейших наших генералов, главнокомандующий 2-й Западной армии генерал от инфантерии Пётр Иванович Багратион.
Командир Астраханского гренадерского полка И.Ф.Буксгевден, трижды раненный, истекая кровью, отбил у французов батарею Раевского и пал бездыханным от ран.
Смелой атакой, ведя за собой солдат, в очередной раз отбил эту батарею у французов и генерал А.П. Ермолов и так же был тяжело ранен.
Ценой огромных потерь удалось наполеоновским войскам взять Семёновские флеши и батарею Раевского. Наполеон бросал на наши пушки один кавалерийский корпус за другим. Потери убитыми и ранеными у французов среди их командного состава, намного превышали потери русских. Армия Наполеона потеряла среди маршалов и генералов 7 человек убитыми, 5 смертельно ранеными, не говоря о 39 раненых и контуженых, включая и маршала Даву, получившего ранение. Тяжело и смертельно были ранены дивизионные генералы: Компан, Нансути, Груши, Латур-Мобур, Рапп, Маран, Фриан-Гуссэ. Среди русских было убито 2 генерала и 2 смертельно ранено, просто же ранено и контужено было 24 генерала.
Простых же кавалеристов Наполеон естественно не жалел, считая их пушечным мясом.

Уланы с пёстрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нами,
Все побывали тут…

Кто из нас не помнит этих лермонтовских строк? Только это ещё не всё. Были ещё и кирасиры. Эта тяжёлая кавалерия и закончила штурм наших батарей. Железными людьми называл своих кирасир Наполеон. И всё-таки они были лишь людьми, и погибло их при штурме несчитанно.
Однако героизм героизмом, но по высшему счёту Бородинская битва явила собой такую бойню, какой до неё ещё не видывал свет. Это не только смерть и кровь. Это ещё стоны и вопли. Это снятые пушечными ядрами человеческие головы, бедра и руки. Одному французскому артиллеристу ядром снесло три четверти лица; остался только один глаз, но офицер сохранил сознание и объяснялся знаками. Молодой артиллерийский офицер, стоящий на часах, держал руки на седле, как внезапно ядром снесло их обе. Он заплакал как ребёнок и звал имя матери.
Бедные лошади тоже во множестве и страшно были ранены. Они испускали такие болезненные крики, которых никто, никогда не слышал у лошадей. Другие лошади тащились на трёх ногах, волоча четвёртую подстреленную, едва держащуюся на клочке мяса. Попадались лошади с застрявшим в животе ядром. Были и с пробитыми ядрами мордами, испускавшие от боли страшный рёв. Умные животные направлялись к лазарету, как бы прося у людей помощи. Но занятые перевязками люди, опасаясь, что лошади потопчут раненых, пристреливали их.
Всё это не авторское натуралистическое смакование ужасов битвы. Это воспоминания французского военного врача, участника этой бойни.
Русские же летописцы, описывая подобные ужасы этой битвы, например, С.М. Любецкий старались не разжалобить читателя, а показать мужество, самообладание и героизм наших людей. В этом сражении участвовали знаменитые братья Орловы. Все они проявили недюжинную храбрость, сражаясь, порой, один против десяти. Кавалергард Григорий Орлов лишился ноги от ядра. Его посадили на лошадь и поддерживали под мышки. Оторванная нога его ниже колена болталась, но он нисколько не изменился в лице и не стонал. Бибиков, адъютант Милорадовича, прискакав на поле сражения, сказал принцу Евгению Виртембергскому, что его требует начальник. На вопрос принца: «Где он?» - Бибиков указал рукою, которую в то же мгновение оторвало ядром. Он, подняв другую по направлению, куда надо ехать, хладнокровно отвечал: «Сюда! Поспешите!».
Но кто же всё-таки вышел победителем из этой страшной схватки? Французы приписывают победу себе, считая, что они всё же взяли наши батареи, а после вошли в Москву. Русские же, гордясь своим героизмом, считают, что победа на их стороне, ибо французы не только много потеряли убитыми, но и лишились в этой битве многих своих генералов и некоторых маршалов, положили в битве лучшие войска своей кавалерии и погубили испытанные в боях полки пехоты. Дух французской армии был сломлен, и она уже была не в состоянии продолжать битву. Французы были вынуждены уйти с занятых позиций. У них было такое количество раненых, что стало уже не до боя. Ну а что же русские? Вновь вспомним известные строки из «Бородина» М.Ю. Лермонтова:

Вот смерклось. Были все готовы
За утро бой затеять новый
И до конца стоять…
Вот затрещали барабаны –
И отступили бусурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.

Выходит, несмотря на огромное количество потерь и раненых, русские готовы были продолжить битву на следующий день. «Бусурманы» же отступили. Да и что такое победа? Это захват вражеских знамён, пленных, орудий и, конечно же, гибель и пленение командиров высшего ранга. Этим похвастаться французы никак не могли. Наоборот их генералы и маршалы попадали в плен, хотя некоторых из них потом и удалось отбить. Вот что пишет знаменитый немецкий исследователь военной стратегии К. Клаузевиц:
«Генеральное сражение является самым кровопролитным путём разрешения задачи; хотя оно отнюдь не представляет взаимное убийство, и его воздействие заключается преимущественно в том, чтобы убить мужество врага, а не солдата».
Если придерживаться этого правила, то у русских с мужеством было всё в порядке. Французы же после Бородина уже начали сомневаться в своих дальнейших победах. И как позже показала история, оказались правы.

 

Геннадий Готовцев, член Союза писателей и Союза литераторов России,
герольдмейстер Общества потомков воинов 1812 года.

Copyright ©2005 "Армия и Флот"