«Армия и Флот»

Всероссийский общественный,
военно–литературный журнал.

основан в 1914 году

(электронная версия журнала зарегистрирована в
Росохранкультуре, свидетельство о регистрации
средства массовой информации Эл ФС77-27548
от 14 марта 2007 года)

ЗАДАЧИ ЖУРНАЛА:
• Способствовать единению общества, культуры и армии России.
• Способствовать всестороннему взаимному ознакомлению и единению различных родов войск Вооруженных Сил России.
• Дать широкий простор мысли, направленной на благо армии и флота.
• Пробуждать интерес к военному делу и военной истории России.
• Отражать состояние дел в военно-промышленном комплексе России.
• Содействовать сохранению и развитию военно-исторического, историко-культурного, государственного наследия и безопасности России.
• Знакомить с положением военного дела за рубежом.

Шампанское для Хонеккера.

 


Фото из архива гестапо - молодой борец-антифашист снят в фас и в профиль. Еще секунда, и Эрих оживает на трибуне. Он в форменной рубахе FDJ - комсомола восточной Германии.
Переключаю каналы - РТЛ, ЦДФ, ОРБ. На всех программах - Хонеккер, с ведущими государственными деятелями ФРГ - Шмидтом, Колем, Вайцзеккером, Штраусом.
А вот он уже с Горбачевым в аэропорту Шенефельд, в президиуме собрания, посвященного 40-летию ГДР. И поцелуй, тот самый знаменитый поцелуй, прозванный в восточных землях «иудиным», когда Горбачев обнимает и целует Хонеккера.
Голос за кадром с прискорбием извещает - умер Эрих Хонеккер. Ушел из жизни последний символ уже не существующего государства. Канула в лету его романтическая мечта создать счастливую социалистическую страну рабочих и крестьян на немецкой земле.
Чем была для нас, «Советов», эта страна? Младшим братом, союзником по Варшавскому Договору, «форпостом социализма» в Европе, нахлебником? Да, всем понемногу. А еще она была нашим гвоздем в заднице капитализма, мухой в их жирном супе.
Но главное, ГДР оказалась несбыточной мечтой для каждого советского человека. О, как жили восточные немцы! Даже в самые лучшие годы Советский Союз лишь мечтал о таком уровне жизни.
ФРГ называли «витриной капитализма». Так вот ГДР, если хотите, была такой же «социалистической витриной».
Сегодня все понимают, сколь показной оказалась эта витрина. Помнится, после одиннадцати лет разлуки, первое, что мне бросилось в глаза, когда я приехал в Потсдам, это как обветшал красавец-город. Наверное, так же, как обветшал весь социализм.


Но нам ли, пребывающим ныне в нищете, судить о восточногерманском упадке?
Мы, задрав штаны, все равняемся, да бежим за Америкой, за ФРГ, а сдается, что уровень бывшей ГДР теперь для нас заоблачная высота. Поднимись Россия до него и правителей наших воспели бы в стихах и песнях...
Но до песен ли сейчас? Впрочем, и не нам одним.
Как-то случайно оказался в доме бывшего капитана национальной народной армии (ННА) ГДР. Он закончил наше высшее военное училище, хорошего уровня программист, но вот уже три года мается без работы. А на шее семья: жена, двое детишек.
От него впервые я и услышал то, что суждено будет выслушать много раз.
- Вы нас предали... - скажет бывший капитан. Скажет спокойно, без надрыва, собрав волю в кулак.
Нет, он не был «политкомиссаром», не сотрудничал со «Штази» и тем не менее потерял все.
Значит, так и есть. Мы предали ГДР, ННА, этого капитана? Или это лишь эмоции обиженного человека?
А что, собственно, мог предпринять в той, безусловно, драматической ситуации старший брат - Советский Союз, на которого молились, ждали защиты? Снова ввести танки в Лейпциг и Берлин, пригрозить «ядерным кулаком», загнать недовольных «восточников» в подполье? Всякому здравомыслящему человеку ясно: в восемьдесят девятом подобное было невозможно. Но тогда о каком предательстве идет речь?
Дабы ответить на этот вопрос, попытаемся восстановить события тех месяцев.
Начиная с июля 1989 года, в ГДР происходят весьма неприятные для коммунистического руководства ГДР эксцессы.
Беженцы из ГДР заполнили дипломатические посольства Западной Германии в восточном Берлине, Будапеште, Праге, Варшаве.
50 тысяч беженцев выезжают в ФРГ из Венгрии, 6 тысяч из Чехословакии, примерно полторы тысячи из Польши.
9 октября 100 тысяч человек выходят на демонстрацию под лозунгом «Народ - это мы» в Лейпциге.
18 октября Генеральный секретарь ЦКСЕПГ Эрих Хонеккер уходит со своих постов.
4 ноября. Крупнейшая в истории ГДР демонстрация протеста в Восточном Берлине. На улицу вышло около миллиона человек.
7 ноября Политбюро ЦК СЕПГ и Совет Министров ГДР в полном составе уходят в отставку.
А вечером 9 ноября рухнула берлинская стена. Власти бессильны что-либо предпринять. Канцлер Коль прерывает свой визит в Польшу, спешит в Берлин, где произносит речь с балкона ратуши Шенеберга. 1 декабря Народная палата ГДР убирает из Конституции страны пункт о ведущей роли СЕПГ. Нарастает общая дестабилизация, восточные немцы уезжают на Запад... Появляется шанс воссоединения Германии. Однако ни Париж, ни Лондон «не считают это злобой дня, а Горбачев при встрече на Мальте предостерегает Рейгана от искусственного форсирования германского вопроса.
Более того, в течение одного месяца (имеется ввиду декабрь 1989 года), Горбачев делает, еще одно весьма определенное заявление. На декабрьском Пленуме Центрального Комитета КПСС он говорит, что Советский Союз «не бросит ГДР на произвол судьбы».
Что означали заявления лидера СССР для восточных немцев?
Я задавал этот вопрос много раз десяткам людей в Германии и неизменно получал однозначный ответ - граждане ГДР свято верили заверениям Горбачева. Да, «старший брат» не бросит их в беде.
Означало ли это, что большинство в ГДР было против воссоединения и воспринимало горбачевскую инициативу как антиобъединительную. Разумеется, нет. Хотя вполне объяснимо, почему медлил Горбачев. Польша и Венгрия все больше уходили из-под его влияния, в Румынии близилось свержение Чаушеску, и выход ГДР из Варшавского Договора мог окончательно дестабилизировать обстановку в Европе.
Однако жизнь сама подталкивала Горбачева к объединению Германии. Оно было неизбежно. Но как провести его, на каких основах и принципах? Вот коренной вопрос, который на Востоке и Западе Германии рассматривался по-разному.
Новое правительство Ханса Модрова выступало за равноправное объединение и увязывало проведение реформ с требованием сохранить собственную государственность. Заверение Горбачева в этот период о том, что Москва «не бросит ГДР на произвол судьбы», воспринималось в Восточной Германии как поддержка политики правительства Модрова.
Позиция руководителей СССР и ГДР сыграла свою роль. Канцлер Коль выдвинул программу из десяти пунктов, которая обеспечивала создание сообщества на конфедеративной основе.
Но случилось то, что и до сих пор в бывшей ГДР называют «предательством», свершенным «вождями перестройки». Как это произошло? Слово Валентину Фалину, известному международнику, бывшему секретарю ЦК КПСС, человеку, в те годы работавшему с Горбачевым и потому хорошо информированному. Вот что писал он в интервью «Комсомольской правде».
«...События приняли нерасчетный оборот после совещания министров иностранных дел, на котором Э. А. Шеварднадзе пошел на прямое нарушение директивы Горбачева...
Одно дело - воссоединение двух самостоятельных германских государств, другое - аншлюс, то есть поглощение ГДР Федеративной Республикой. Одно дело - преодоление раскола Германии как кардинальный шаг к устранению раскола Европы. Другое - перенесение переднего края раскола континента с Эльбы на Одер или дальше на восток-Объяснение своего поведения Шеварднадзе дал очень простое - я узнал это от помощника президента Анатолия Черняева: «Геншер так просил об этом. А Геншер - хороший человек».
Что же случилось с ГДР в результате договоренностей двух «хороших людей»?
«ГДР обречена, - с горечью заметил писатель Ш. Хайм, размышляя о судьбе Восточной Германии. - Все, что останется от республики -короткое упоминание в учебнике истории».
С тех пор прошло не так уж много времени, но жизнь подтвердила правоту слов писателя.
Вспомним о национальной народной армии ГДР, безусловно, одной из лучших армий Варшавского Договора. Что сталось с ней?
На Западе считают: она была интегрирована в бундесвер и, что очень важно, - мирным путем.
Что касается мирного пути, то это великая заслуга политиков и военных Германии как с той, так и с другой стороны. Право же, трудно найти нечто подобное в мировой истории. А теперь об интеграции. Увы, по этому поводу существуют иные мнения.
Бывший и последний министр обороны ГДР адмирал Теодор Хофман (поскольку Эппельман именовался уже министром обороны и разоружения), выступая на одном из научных семинаров в Берлине, заявил: «С объединением Германии ННА была распущена. Многие профессиональные военнослужащие подверглись дискриминации».
На прилавках берлинских магазинов еще и сегодня можно встретить книгу с символическим названием: «Две армии - одна Родина». Не знаю, какой смысл вкладывал в эту фразу автор, но офицерам и унтер-офицерам ННА примерно такой и виделась будущая схема единой германской армии. -
И если уж не две армии, то ННА и бундесвер, как две равноправные, равнозначные части будущих Вооруженных Сил объединенной Германии.
Голубые мечты «восточников» в погонах уже через две недели после объединения развеял командующий территориальным командованием «Восток» генерал-лейтенант И. Шенбом. Он заявил, что лишь 30 процентов кадровых военных и военнослужащих по контракту могут рассчитывать на место в бундесвере. Но, как известно, и обещанных 30 процентов бундесвер не смог принять в свои ряды.
Перед трудной проблемой стояли политики объединенной Германии: страна не нуждалась в таком количестве войск. Значит, частичное сокращение как ННА, так и бундесвера? Нет, наделе вышло несколько иначе.
Газета «Нойес Дойчланд».
Август 1990 года.
«11 августа в военно-воздушном училище им. Отто Лилиенталя в Баутцене состоялся последний в истории этого учебного заведения ННА торжественный выпуск молодых летчиков.
В тот же день состоялся последний выпуск молодых офицеров в военно-морском училище им. Карла Либкнехта в Штральзунде».
Газета «Вельт». Декабрь 1990 года.
«Генерал-лейтенант И. Шенбом сказал, что сокращение ННА быстро продвигается вперед. Из 170 тысяч военнослужащих, проходивших службу sod назад в Вооруженных Силах ГДР, сейчас осталось 80 тысяч человек».
Как было воспринято в частях и соединениях ННА ГДР это «быстро продвигающееся» сокращение? Председатель военнослужащих ГДР полковник Э. Никкель назвал это «социальным крахом».
Думаю, тут нет преувеличения. Мне рассказывал бывший подполковник ННА, как после воссоединения к ним в бригаду связи, дислоцирующуюся под Берлином, приехали два бундесверовца - майор и капитан. Они приняли командование бригадой.
Через два года из нескольких десятков офицеров бригады в бундесвере удалось «зацепиться» лишь двум. Бывший заместитель начальника штаба, подполковник, остался служить майором, да замкомбрига в том же звании командует в бундесвере ротой.
Они в общем довольны своей судьбой, а остальные? Остальные оказались свободны на все четыре стороны.
Сначала были уволены политработники и военные юристы. Оказались за бортом все до единого генералы, вне зависимости от их возраста, образования, опыта работы в войсках. За редким исключением подобная участь постигла полковников.
Остальные могли подать рапорт с просьбой о продлении службы. Если они не сотрудничали с министерством безопасности ГДР, и это после проверки подтверждала соответствующая служба (ее в Германии называют «ведомством Гаука»), то военнослужащий ННА мог надеяться на зачисление в кадры бундесвера. Хотя надежда была весьма иллюзорной. Ведь руководство бундесвера с первых шагов не старалось обнадеживать будущих кандидатов из ННА.
Да и как оно могло обнадежить, если в соответствии с международным договором численность самих вооруженных сил ФРГ следовало сократить и довести до 370 тысяч, а тут же бывшая армия ГДР.
И все же, все же. Несмотря на все сложности сокращения, нередко в бундесвере происходили весьма странные и труднообъяснимые события. При сопоставлении их возникают закономерные вопросы.

Газета «Берлинер цайтунг».
1 Декабрь 1990 года.
«Командование бундесвера «Восток» приняло решение о закрытии военной академии ННА в Дрездене, единственной в бывшей ГДР. Около 500 офицеров получили уведомление об увольнении со службы».

Газета «Вельт».
Октябрь 1990 года.
«Министр обороны ФРГ Г. Штольтенберг принял участие в церемонии официального открытия академии бундесвера в Вальдбрёле».
Какой смысл закрывать одну академию, одновременно открывая другую, или, сокращая правой рукой генералов, левой - вводить новые генеральские должности?

Газета «Нойес Доичланд».
Октябрь 1990 года.
«28 сентября уволены последние 24 генерала. Начальник Генерального штаба ННА генерал-лейтенант М. Грэц охарактеризовал это решение об отставке как факт запрета на профессию. Более половины из 24 генералов моложе 50 лет бесспорно компетентны и лояльны к политическому курсу».

Газета «Вельт».
Октябрь 1990 года.
«Для решения задач, появившихся в связи с объединением Германии, федеральное правительство планирует создать в Вооруженных Силах 750 новых должностей. Среди них 20 генеральских, в том числе «генерал-лейтенант» - 1, «генерал-майор» - 5, «бригадный генерал- 14».
Значит, чиновники, проводившие сокращение ННА, руководствовались не только отсутствием аналогичных воинских профессий в составе бундесвера, как это было с политработниками и армейской юстицией, а также предписанием «ведомства Гаука», но и еще какими-то критериями...
Какими? Официальные разъяснения указывают на физические, профессиональные качества, опыт работы в войсках, командирские навыки. Так может, уровень подготовки офицеров и унтер-офицеров «восточников» оказался недостаточно высоким и не соответствовал бундесверовским требованиям? Нет, это выглядело иначе. Один из бывших офицеров ННА признавался как-то в журнале «Шпигель», что освоение танка «Леопард» на курсах переподготовки в Кобленце не составило для него труда. Он знал каждую кнопку и рычаг этой машины. И наоборот, был крайне удивлен, когда увидел на базе ликвидации техники ННА в Шарлоттенхофе, как высокопоставленные офицеры-танкисты бундесвера не могут отличить танк «Т-72» от «Т-55».
Сам генерал-лейтенант И. Шенбом, безусловный авторитет и специалист по ННА, дал высокую оценку подготовке восточных военнослужащих. Он подчеркнул, что для них «характерна высокая дисциплинированность и чрезвычайно ответственный подход к выполнению поставленных задач».
О бундесвере же были иные отзывы. В сентябре 1990 года газета «Тагесшпигель» привела слова бывшего Президента Чили, командующего Сухопутными войсками генерала Пиночета: «В настоящее время бундесвер скопище наркоманов, гомосексуалистов, пустозвонов и профсоюзных деятелей».
Смею не согласиться с генералом. Армии обоих немецких государств всегда были на первых ролях в своих блоках - НАТО и Варшавском Договоре - хорошо обученные, профессионально подготовленные, с крепкой воинской дисциплиной, вооруженные по последнему слову техники. Они оказались достойными друг друга противниками.
Что же касается перечисленных Пиночетом «лучших представителей» воинских коллективов, начиная от пустозвонов и кончая наркоманами, то назовите армию, где их нет. Разве что Сухопутные войска Чили, которыми командует сам генерал? Но даже освободившиеся от скверны Чилийские Вооруженные Силы как-то не запомнились миру своими победами на поле брани.
Об Эрихе Хонеккере писали много. И в ту пору, когда он был на вершине власти, и потом, когда освобожденный от всех высоких постов, бездомный и неприкаянный скитался по миру.
И лишь одна из страниц пока не раскрыта -пребывание бывшего руководителя ГДР в Беелитцком госпитале, тайны лечения, состояние здоровья, ставшее камнем преткновения в споре советских и немецких медиков.
Как бы мы не относились к Хонеккеру - с ненавистью, любовью, равнодушием ли - надо признать, что его судьба - одна из самых трагических судеб руководителей социалистических стран Восточной Европы. Пожалуй, только Чаушеску мог бы позавидовать своему коллеге. Хотя... как знать?..
...Триста тысяч немецких марок?! Полковнику Пичугину, случалось, предлагали немалые суммы, но триста тысяч...
Владислав Андреевич пристальнее пригляделся к собеседнику. Судя по всему, перед ним был эмигрант из России. Хорошо говорил по-русски. Да и хватка, дай бог каждому. Разыскал его, выследил, продумал, как зацепить, чтоб Пичугин не отмахнулся... Купец...
Интересно, кто же это готов выложить одним махом этакую сумму?
- Ну так как, Владислав Андреевич? - не терпелось эмигранту.
- Сколько? - переспросил Пичугин, - Или мне послышалось?
В глазах собеседника взорвалась лукавая искорка. Клюнул-таки, полковничек, клюнул!..
-Триста!.. Не «деревянных», твердая валюта. Целое состояние!
Эмигрант не врал: верно, состояние, да еще какое. Триста его, начальника госпиталя, зарплат.
Пичугин отрицательно покачал головой. «Купец» сглотнул неожиданно застрявшую в горле слюну и зашептал:
-Да не насовсем, полковник. На недельку, с возвратом.
Видимо, выполнял он чей-то богатый заказ и имел на том немалый интерес. Но полковник отказывался. И денежки нежданно-негаданно уплывали из рук. Было от чего впасть в отчаянье. Он еще что-то хотел добавить, но Пичугин остановил его жестом.
- Не торгую, - твердо сказал полковник.
- Эх ты, патриот, - со злостью сплюнул «купец», - да его ж продали не за понюшку табаку такие, как и он, коммуняки...
- А я не продам...
Так они и расстались. Готовый выть волком, неизвестно чей посланник и начальник центрального госпиталя Западной группы войск.
Что же так «горячо» торговал этот человек, за какие «сов. секретные» документы сулил триста зарплат?
Всего лишь за папку с бумагами, которую в госпитале привычно называют «историей болезни». Правда, папка та принадлежала не совсем обычному пациенту. Он провел в госпитале ЗГВ, что в местечке Беелитц, долгих одиннадцать месяцев. Имя госпитального затворника известно всему миру - это бывший партийный и государственный руководитель ГДР Эрих Хонеккер.
Хонеккер Эрих, год рождения 1912. С 1930 года - член Коммунистической партии Германии. В 1946 году в Советской оккупационной зоне создает Союз свободной немецкой молодежи. С 1946 года член ЦК, с 1958 года - член Политбюро и секретариата Социалистической единой партии Германии. С 1971 по 1989 г. г. - Генеральный секретарь ЦК СЕПГ. Сменил на этом посту В. Ульбрихта. С 1971 по 1981 г. г. - Председатель Национального совета обороны. 1976-1988 г. г. - Председатель Государственного совета ГДР.
Энциклопедический словарь Брокгауза. Издание IV. Маннгейм 1992 год.
Помните его горький путь? После изгнания из своей квартиры чету Хонеккеров приютила церковь. Странные повороты порою делает жизнь. Он, коммунист, атеист, не жаловавший никогда церковь, теперь нашел здесь свое прибежище.
Убого было оно. Но иного ему никто не предлагал.
Он жил с супругой у приютившего его пастора на холодной, неотапливаемой веранде. Больного, на грани нервного срыва, Хонеккера в начале апреля 1990 года доставили в советский военный госпиталь.
Потом эвакуация в Советский Союз; огромная радость, ведь «Москва не забыла его». Но слезы радости обернулись слезами обиды и горечи. Новая правопреемница рухнувшего могучего Союза - Россия, никак не желала признать в нем своего «младшего брата».
Пришлось укрыться в Чилийском посольстве в Москве. Однако Германия настаивала на выдаче. И вот снова граница, тюрьма, эммиграция в Чили.
Впрочем, все это не ново и известно миру. Оставалась одна тайна. Десятки журналистов желали раскрыть ее. Днями и ночами дежурили у ворот госпиталя, пытаясь проникнуть на территорию, где жил Хонеккер, расспросить о нем врачей и медперсонал, подкупить начальника госпиталя. Щедро предлагали доллары, марки, фунты. Не удалось. Не получилось. Военные медики сохранили тайну необычного пациента.
А стоило ли, не проще ли было сразу выдать его немецким властям? Разве мы не знали, в чем обвиняют бывшего руководителя республики - в отдании приказа об открытии огня по перебежчикам на границе ГДР - ФРГ, в гибели 200 ни в чем не повинных людей, в развале экономики, в насаждении «казарменного социализма». В конце концов, он немецкий гражданин, пусть с ним и разбираются германские власти, юстиция... Виноват - судят, не виноват - милуют.
В конце концов мы так и поступили.
После «сорокапятилетнего советскою патронажа» не узнали нашкодившего «младшего брата», показали-таки всему миру, что мы вовсе не знакомы. Но это было позже.
А в марте 1990 года неизвестно, чем бы кончилось для четы Хонеккеров проживание на холодной, неотапливаемой веранде, если бы М. С. Горбачев не отдал приказ о размещении бывшего руководителя республики и его супруги в одном из советских военных госпиталей.
Так начиналась новая, доселе неизвестная страница жизни некогда человека номер один Германской Демократической Республики.
Телевидение ГДР. 4 апреля 1990 г. в связи с дальнейшим ухудшением здоровья Эрих Хонеккер с супругой размещены в советском военном госпитале в городе Беелитц, где будут проходить курс лечения.
...Холодным апрельским утром перед шлагбаумом центрального военного госпиталя Группы советских войск в Германии затормозил микроавтобус. Полосатый нос шлагбаума торопливо подпрыгнул вверх, и РАФ вкатился на безлюдную территорию госпиталя.
На подъезде к административному корпусу автобус встречал начальник госпиталя полковник Пичугин.
Первым из распахнутой двери появился генерал Васин, начальник медслужбы Группы, потом... Эрих Хонеккер. Пичугин узнал его сразу. Только вот каким-то похудевшим и осунувшимся показался полковнику бывший руководитель республики.
Васин подал руку женщине постарше, и та шагнула со ступеньки на землю. Это была жена Хонеккера, «фрау Маргот», как потом станут называть ее в госпитале. Вместе с ними приехали младшая дочь Хонеккеров и журналист, который помогал писать ему книгу.
- Ну вот и наши гости, - кивнул Васин, - принимай.
Познакомились. Хонеккер протянул руку. Рука была слаба, а улыбка натянута и тревожна. За стеклами толстых очков Пичугин успел разглядеть красноту век от бессонницы да темные полукружья под глазами.
Пичугин предложил пройти всем в его кабинет.
Фрау Маргот взяла под руку мужа, и они медленно двинулись вперед. Голые ветви деревьев, серая, в снежных наледях дорожка и одинокие фигуры согбенных стариков. Пичугину по-человечески стало жаль их. Что ждет эту несчастную семью? Кто знает? Ясно только одно: путь их будет горек и непрост. Чем он мог помочь им, простой военный врач? Накормить. Обогреть. Подлечить. Но разве это не долг каждого человека? Так почему же не нашлось такого на всей немецкой земле? Кто виноват в этом?
Сам Хонеккер, система, которую он создал, человеческое равнодушие или что-то другое?..
Генерал Васин тронул его за плечо. Пора было идти устраивать и размещать гостей.
Вспоминает полковник В. Пичугин:
-Хонеккер был истощен, находился в подавленном состоянии. Предстояло разместить его, создать условия для лечения, восстановления сил, а впоследствии и для работы.
По приказу Главнокомандующего группой войск мы зачислили его и супругу на питание по санаторной норме. Это несколько улучшенное питание. На каждого из них выделялось еще 30 марок вдень.
Тут же было решено, что жить они будут в одной квартире со мной, в отдельном доме на территории госпиталя. В ту пору там проживало три наших офицерских семьи.
Мы с женой и детьми разместились в двух комнатах, гостям предоставили три. В одной была спальня Хонеккера, в другой находилась фрау Маргот, а третья служила одновременно и столовой, и комнатой для приема гостей, и рабочим кабинетом.
Кормила, поила, накрывала на стол все одиннадцать месяцев одна официантка Наташа, готовил один и тот же повар.
Что они любили? Чаще заказывали пельмени, голубцы, отбивные... Эрих Хонеккер имел пристрастие к пиву. В день выпивал по 3-4 баночки.
Вещей у них практически не было, если не считать маленького чемоданчика, с которым он приехал в первый день. Это уже потом кто-то из гостей привез ему в подарок телевизор с видеомагнитофоном, печатную машинку, на которой фрау Маргот будет стучать с одиннадцати утра до позднего вечера...
...Лечащим врачом назначили начальника кардиологического отделения госпиталя полковника медицинской службы Александра Горанского. Он и произвел первый осмотр больного, сделал первую запись в истории болезни. Да, да, той самой «истории болезни».
...Я держу в руках объемистую папку, набитую результатами анализов, проб, температурных листов, описаний осмотров, назначений. Здесь хранится тайна того, был ли Эрих Хонеккер смертельно болен, мог ли присутствовать на суде, выдерживать тюремный режим?
Даже не верится, как дорого стоила эта папка. Но папка ли? Скорее жизнь или смерть, заточение или свобода?
Итак, «История болезни № 3569». Лечащий врач - Горанский А. И. Фамилия, имя, отчество больного - Молодчиных Игорь Альбертович.
Но при чем тут какой-то Молодчиных? Именно такая фамилия в целях конспирации была присвоена Эриху Хонеккеру на время пребывания в госпитале. Об этом издан секретный приказ. Жена Хонеккера получила псевдоним Молодчиных Светланы Сергеевны.
Были ли выдуманы эти фамилии? Нет. Существовала в действительности семья Молодчиных. Он старший лейтенант, военный
переводчик, один из двух переводчиков, закрепленных за Хонеккерами.
Все, кто общался с Эрихом и Маргот, в основном обходились без переводчиков. Он немного говорил по-русски, а жена изъяснялась довольно прилично. Она-то и была чаще всего в «толмачах».
Те двое офицеров-переводчиков, хоть и дежурили понедельно в госпитальной гостинице, чаще привлекались для каких-либо официальных встреч. Приезда Главкома группы, тогда еще генерала армии Б. Снеткова, на день рождения к Хонеккеру, посещений бывшего главы республики генералом Васиным или для переговоров начальника госпиталя с настырными корреспондентами, которые наезжали порой по нескольку раз в день.
Однако вернемся к истории болезни теперь уже Молодчиных Игоря Альбертовича.
Дата поступления, записанная рукой лечащего врача - 4 апреля 1990 года, время поступления 8-30. И далее год рождения - 1912. Потом вклеен лист назначений. Я насчитал 34 наименования лекарств. Наконец, «Записи лечащего врача».
Не стану утомлять читателя медицинскими терминами, приведу лишь описание, или, на языке специалистов, анамнез заболевания. Ибо оно и стало яблоком раздора между советскими и немецкими врачами в определении состояния здоровья Эриха Хонеккера.
«Со слов больного, в августе 1989 года оперирован по поводу желчекаменной болезни.
В послеоперационный период при проведении углубленного обследования выявлены изменения в правой почке, которые в последующем определены как опухолевый процесс. В связи с чем в январе 1990 года произведена операция на правой почке с резицированием области опухолевого процесса.
Послеоперационный период протекал без осложнений, однако стала отмечаться нестабильность артериального давления с тенденцией к повышению показателей...
Назначена и в настоящее время проводится терапия».
...А уже на следующий день госпиталь почувствовал присутствие гостя. Утром с КПП Пичугину позвонил дежурный офицер:
- Товарищ полковник, у наших ворот сидячая забастовка. Пятеро подвыпивших немцев перекрыли дорогу. Машины «Скорой помощи» не могут выехать из госпиталя
Вскоре удалось выяснить: пятеро юных рекрутов соседнего с госпиталем полка ННА протестуют против лечения Хонеккера
Вызвали полицию, сообщили в полк. Оттуда приехал офицер, увез забастовщиков. Все, казалось бы, кончилось благополучно. Но инцидент заставил задуматься об охране «пациента».
Рассказывает полковник А. Пичугин:
Начальником охраны был назначен офицер, а с ним сначала 10, а потом 12 солдат. Они круглосуточно несли караул. Один часовой выставлялся рядом с КПП, другой охранял фасад здания, третий выставлялся с тыльной стороны дома, где жил Хонеккер.
Лишняя ли это была предосторожность? Думаю, что нет. Помнится, уже летом мне позвонили из немецкой полиции. Сообщение оказалось не из приятных: в 22-30 произойдет взрыв мины, которая находится в теплотрассе под домом. Глянул на часы - 22-00. Надо оповестить и успеть выселить четыре семьи. Наши офицеры -люди военные, быстро собрались и - по своим отделениям, моя жена, схватив детей, нашла убежище в служебном кабинете, а я занялся семьей Хонеккеров.
Фрау Маргот еще не спала и поспешила спуститься вниз, а Эрих был уже в постели. Пришлось его вынести на руках, усадить в машину, увезти подальше от опасного места. На наше счастье, это была ложная тревога.
Газета «Берлинер моргенпост».
«28 мая с. г. группа бывших руководителей ГДР - Э. Хонеккер и М. Хонеккер, Э. Милькв, Г. Миттаг, В. Штоф и X. Аксен - была помещена в берлинский госпиталь Народной полиции для проведения обследования на предмет возможности привлечения их к суду.
Состояние здоровья Э. Хонеккера, страдающего раком почки и хроническим воспалением желчного пузыря, резко ухудшилось. Его жена Маргот Хонеккер, лежавшая с ним в советском госпитале в Беелитце, недавно перенесла инфаркт миокарда».
История болезни Э. Хонеккера.
Запись лечащего врача.
9 апреля 1990 г. Состояние хорошее. Жалоб $ет. Артериальное давление 130/65 мм рт./ст.
10 апреля 1990 г. Осмотрен главным терапевтом ЗГВ полковником медицинской службы Яворским. Состояние хорошее. Самочувствие больного удовлетворительное. Наблюдается повышение общего тонуса.
История болезни М. Хонеккер.
Запись лечащего врача.
19 апреля 1990 года.
10-00. Самочувствие хорошее. Жалоб не предъявляет. Артериальное давление 9050 мм рт/ст.
11-20. Срочно вызван медицинской сестрой. Во время лечения мужа потеряла сознание и отправлена в реанимацию. Состояние больной тяжелое.
...Все перенесенные волнения и тяготы «аукнулись» фрау Маргот через две недели после помещения в госпиталь. На глазах у медсестры, которая делала массаж Эриху, Маргот побледнела и сползла с кресла на пол.
Всесторонние и срочные обследования дали неутешительный результат - острый инфаркт. Врачи вступили в борьбу за жизнь больной. Две недели они не отходили от постели фрау Маргот. Только 1 мая лечащий врач записал: самочувствие удовлетворительное, состояние ставил изируется.
Рассказывает полковник В. Пичугин:
- Это был тяжелейший инфаркт миокарда с расслаиванием аорты. Тут без сомнения можно сказать - мы спасли жизнь фрау Маргот.
Эрих был очень встревожен состоянием жены, забросил работу, дважды в день посещал реанимацию. Мне не раз приходилось присутствовать при их встречах. Хонеккер относился к жене очень нежно, ласково, подолгу беседовал с ней.
Как только Маргот выздоровела, они сразу продолжили работу над книгой. Вставали рано, в 6 часов утра, завтракали, потом Эрих прорабатывал документы, писал текст, а в 11 часов начинала стучать машинка.
К ним время от времени приезжал писатель, который, как говорил мне Хонеккер, помогал ему в работе над книгой.
Газета «Берлинер цайтунг». Август 1990 года.
«В настоящее время находящийся на излечении в советском военном госпитале в Беелитце, Эрих Хонеккер работает над своими мемуарами...
Сейчас ведутся переговоры доверенных лиц Эриха Хонеккера с редакцией западногерманского журнала «Штерн» об издании мемуаров бывшего руководителя ГДР. Предполагаемый размер гонорара оценивается в 400 тысяч - 1 млн. марок.»
...История с мемуарами имеет весьма неблагополучный конец. Писатели Р. Андерт и В. Херцберг без разрешения Хонеккера заключили договор с издательством и опубликовали книгу «Падение. Эрих Хонеккер на перекрестном допросе».
Об этом стало известно в ноябре, а в декабре новый удар.
Радио «Свободный Берлин».
«Вечером 1 декабря с. г. берлинской прокуратурой был выписан ордер на арест бывшего главы партийно-государственного руководства ГДР Эриха Хонеккера...
Представители Берлинской полиции отправились в тот же день в советский военный госпиталь в местечке Беелитц, где в последнее время находился Эрих Хонеккер. Однако местные советские военные органы отказались выдать Эриха Хонеккера, сославшись на отсутствие соответствующего указания вышестоящего командования...»
Рассказывает полковник В. Пичугин:
- Сразу после сообщения о выдаче ордера на арест у госпиталя выстроилась вереница машин. Кого тут только не было - американцы, французы, англичане, разумеется, немцы... С телекамерами, подсветкой, фотоаппаратами.
Упорные ребята. Они дежурили круглосуточно 10 дней. Ждали, когда на Хонеккера наденут наручники. Но полиция не появилась ни в первый день, ни во второй, ни в третий.
Он, конечно, очень волновался. Советовался со мной, выдадут ли его? Как мог, успокаивал его.
Радио «Свободный Берлин» ошиблось. Трое чиновников во главе с уполномоченным премьер-министра земли Бранденбург действительно приезжали, но не в Беелитц, а в Вюнсдорф, в штаб-квартиру Западной группы войск.
Визит чиновников был, право же, интригующим. Если командование группы ничего не знало о намерении арестовать Хонеккера, то журналисты были извещены заранее.
Главкома на месте не оказалось, и «делегацию» принял его заместитель генерал-лейтенант М. Калинин. С русским гостеприимством Михаил Николаевич пригласил их отобедать. После обеда чиновники были уже не способны исполнять свои обязанности и отбыли домой, забыв в одном из кабинетов штаба не только ордер на арест Хонеккера, но и все документы.
На том, собственно, история с арестом и закончилась. Остается только гадать, была ли это официальная попытка арестовать бывшего руководителя ГДР или всего лишь мелкая политическая провокации.
История болезни Э. Хонеккера.
1 декабря 1990 года.
«У больного после неприятного известия появились боли за грудной клеткой, головные боли, головокружение. Артериальное давление повысилось до 200/85 мм рт./ст.
2 декабря. Ночью плохо спал. При осмотре взволнован. Жалуется на головную боль.
3 декабря. Самочувствие относительно удовлетворительное. Артериальное давление 160/80 мм рт./ст.
9 декабря. Осмотрен главным терапевтом ЗГВ. Самочувствие и состояние больного нормализованы. Артериальное давление 140/70 мм рт./ст.»
Агентство ДПА. Декабрь 1990 года.
«Ссылаясь на официальные данные из Москвы, сообщает о том, что состояние здоровья бывшего главы партийно-государственного руководства ГДР Эриха Хонеккера резко ухудшилось».
...Хонеккер не встречался с журналистами. Разве что единственный раз. В ноябре 1990 г. газета «Европеан» опубликовала интервью с бывшим руководителем ГДР. В нем он признал: «Коммунизм потерпел поражение». И тут же заявил, что не боится процесса против него, поскольку никогда не обогащался за счет народа.
Несколькими месяцами раньше, Хонеккер в письме члену ЦК Компартии Дании Вагнеру также решительно отвергал выдвинутые против него обвинения в злоупотреблении властью и личном обогащении.
И тем не менее...
Газета «Нойе пресс экспресс».
Март 1991 года.
«Генеральный секретарь ХСС Э. Хубер потребовал от федерального правительства не допустить возвращения Э. Хонеккеру конфискованных у него сбережений».
Телепрограмма ЦДФ. Март 1991 года. «Как стало известно, Э. Хонеккер поручил своему адвокату Ф. Вольфу изыскать возможность для того, чтобы он смог беспрепятственно воспользоваться своим личным банковским счетом (177 тысяч марок)».
Рассказывает полковник В. Пичугин:
- У них за душой не было ломаного гроша. Один единственный серый костюм да куртка у Эриха и плащ у фрау Маргот. Она рассказывала, что при обыске, не найдя «несметных богатств», раздосадованные представители органов сорвали у нее кольцо прямо с пальца.
Давайте же будем справедливы. Однажды в госпиталь пришло официальное письмо на немецком языке. Оно не было адресовано Хонекеру, мы решили, что это наша почта и вскрыли его, перевели. Оказалось, Хонеккера приглашал один из берлинских банков, чтобы сделать обмен марок ГДР на западногерманские марки. Такое право, как вы знаете, представлялось каждому гражданину республики.
Как вы думаете, сколько денег было на счету «грабителя своего народа»? 25 тысяч марок. Весьма скромная сумма для первого человека Восточной Германии.
Агентство АДН.
Декабрь 1990 года.
«Н. Беккер, один из адвокатов Э. Хонеккера, заявил, что в настоящее время его подзащитный не способен ни к нахождению в тюрьме, ни к выступлению перед общественностью.
По словам Н. Беккера, результат медицинского обследования 78-летнего Эриха Хонеккера, как и прежде, очень серьезен.»
История болезни Э. Хонеккера:
14 декабря. Состояние хорошее. Жалоб нет.
25 декабря 1991 г. Самочувствие хорошее. Сон и аппетит хорошие. Жалоб нет.
...Заканчивался 1991 год. Э. Хонеккер по-прежнему находился в Беелитцах. Однако страсти вокруг него накалялись: Германское правительство настойчиво требовало его выдачи.
Телепрограмма ДФФ. Декабрь 1991 года.
«Как сообщил представитель правительства ФРГ Фогель, германское руководство намерено поставить перед Советским Союзом вопрос о передаче Эриха Хонеккера в руки немецкого правосудия. По его словам, в ближайшее время МИД ФРГ передаст в посольство СССР в Бонне соответствующую просьбу германского правительства».
Что оставалось Горбачеву? Вариантов, признаться, у него оказалось немного. Или выдать Хонеккера, или... спасать. Представляю, какие муки претерпел Генсек ЦК КПСС - не было никакой возможности принять его любимое половинчатое решение, что называется, и нашим и вашим, чтоб и овцы целы и... И тогда прошла команда - доставить Хонеккера в Москву.
В Москву, в Москву... Сколько раз он прилетал в столицу Советского Союза высоким, желанным гостем. Цветы, объятия, почетный караул. Это было словно во сне... И все-таки было, было...
Он верил - Москва его не забыла.
Хонеккер и сам возможными ему путями искал выход. Но возможности были крайне ограничены. За исключением единственного вызова в Берлин, для обследования в клинику Шарите, он безвыездно жил в Беелитцах.
Правда, фрау Маргот старалась почаще, хоть на время, покидать госпиталь. Уезжала к младшей дочери в Берлин.
Он же оставался один. Шумели газеты. Высокие и низкие политические деятели ФРГ то и дело призывали поставить «вопрос ребром» перед Советским Союзом и передать Хонеккера в руки германского правосудия.
Москва молчала. Никто из официальных лиц Советского Союза не посещал его.
Заехал как-то накоротке Главный военный прокурор, генерал-лейтенант юстиции Катусев, бывший в командировке в Западной группе войск, и снова никого.
Но однажды ночью Хонеккер принимал необычного гостя.
Рассказывает полковник А. Пичугин:
- Как стало известно потом, таинственным
ночным гостем Хонеккера был Ясир Арафат.
Они оставили свою машину у леса, пешком прошли на территорию госпиталя, в дом. Где Арафат, где охрана, не разобрать: глубокая ночь, темень, непогода и люди в плащах, с опущенными на лица капюшонами.
О чем беседовали они, теперь можно только догадываться. Спросить я не решился, а сам Хонеккер промолчал.
Бывший Генсек ЦК СЕПГ надеялся на помощь Генсека Горбачева. Правда, упрямые факты говорили о другом - Михаил Сергеевич давно не считался ни с кем из руководителей Восточной Германии. Что стоило заявление Премьер-министра ГДР Лотара-де-Мезьера, в котором тот сообщил, что о сроках вывода советских войск с территории его республики узнал из печати:
Однако было и другое, что вселяло надежду: не выдали же его до сих пор. Не выдали... В то же время неопределенность не могла продолжаться бесконечно.
И она закончилась 13 марта 1991 года. За неделю до этого, чтобы «сбить со следа» досужих западных журналистов, в госпитале устроили маленький спектакль. На глазах у всех к крыльцу дома подкатила машина «скорой помощи» с включенной сиреной и мигалкой. Санитары спешно вынесли на носилках Хонеккера. «Сердечный приступ», - объявили корреспондентам. И «скорая» умчалась в знакомую Эриху 18-ю кардиологию, корпус которой находился в глубине госпитальной территории.
За сутки до отлета ему сообщили решение Москвы. О, какой это был праздник в жизни уставших, измотанных стариков.
Последняя запись в истории болезни. Консилиум врачей в составе начмеда группы генерала Васина, главного хирурга профессора Новикова, ведущего терапевта доктора медицинских наук Алексеева, главного уролога Величко, невропатолога Горенского и начальника медчасти Задорожного сделал заключение: «В течение последних двух недель состояние больного ухудшилось... Участились и усилились приступы стенокардии...»
Право же, эта запись была сделана больше во имя спасения, нежели во имя истины. А спасение казалось так близко.
...Вечером 12-го собрали вещи. Всех богатств семьи Хонеккеров набралось на несколько небольших коробок. Эрих хотел оставить в подарок госпиталю телевизор и видеомагнитофон, но Пичугин уговорил эти вещи забрать с собой.
Как по-детски непосредственен и наивен был в эти минуты старый, опытный руководитель. Вернулась прежняя вера в «старшего брата», и он уже готов был простить все: человеческую низость, жестокость, предательство. Хонеккер верил, твердо верил, что теперь в его жизни будет все хорошо. Да и кто мог знать тогда, какие мытарства и унижения предстоит испытать ему. Пройдет не так уж много времени, и Эрих Хонеккер проделает обратный путь.
Горек будет этот путь. На скамью подсудимых, в тюрьму Маобит.
Но пока радости нет конца.
А в группе тем временем думали, как организовать эвакуацию «секретного пациента» из Беелитц.
Рассказывает командир батальона аэродромного обслуживания подполковник Николай Селькин:
- Примерно около 2-х часов ночи 13 марта нас вместе с командиром летного полка Чабану вызвали по тревоге в штаб. Прибыл заместитель командующего 16-ой воздушной армии генерал Селиверстов.
Зам. командующего сказал о том, что предстоит выполнение серьезной задачи, возможно с применением оружия. Не исключается и захват аэродрома.
Это звучало так необычно - применение оружия, захват аэродрома, и мы с Чабану решили - генерал нас разыгрывает. Сами хихикнули разок-другой. Смотрим, а Селиверстов шутить не собирается. Ставит боевую задачу.
Командиру полка - подготовить вертолет МИ-8, забинтовать «под раненого» офицера и отправить в госпиталь в Беелитц. Время взлета в 8-00 утра.
Командиру батальона, то есть мне, поднять по тревоге роту охраны, получить штатное оружие по два боекомплекта плюс гранаты. Иметь в готовности мобильные транспортные средства. И добавил: ожидается высадка десанта. Готовность 4-00 утра. А это значит, примерно в 3-30 мне надо было с ротой расположиться в районе подскока. Времени, что называется, в обрез.
Селькин, как и положено командиру, получившему приказ, бросился готовить роту. Через полчаса 90 человек имели при себе автоматы, пулеметы, патроны, гранаты.
Но неожиданно всполошился дежурный по части. Дело в том, что на слуху у всех была фамилия командира полка, дезертира Колесникова, недавно сбежавшего на Запад, а тут Селькин ни с того, ни с сего вооружает до зубов роту.
Дежурный немедля доложил об этом начальнику штаба майору Пушкину. Тот, встревоженный, прибежал в казарму. Пришлось объяснить в чем дело.
В назначенное время рота прибыла на «подскок». Автоматчики взяли в кольцо аэродром, пулеметчики перекрыли пять секторов. Было приказано при неповиновении попавших в сектор обстрела открывать огонь.
Ровно в восемь утра с аэродрома стартовал вертолет и через 15 минут совершил посадку на вертолетной площадке беелитцкого госпиталя.
Эрих и Маргот Хонеккеры в сопровождении генерала Васина сели в вертолет, и тот взял обратный курс на Шперенберг.
Рассказывает подполковник Н. Селькин:
- После прилета самолета мы доставили чету Хонеккеров в домик для гостей на «подскоке». Стол накрыли не как обычно, в зале, а в спальне, что называется, подальше от глаз.
В это время мне уже доложили, вдалеке, по периметру запретной зоны, появились какие-то люди, заблестели объекты. Стало ясно - журналисты и тут пронюхали.
Мы послали машину с солдатами, фотокорреспонденты срочно ретировались.
«ТУшка» из Чкаловского уже готовилась к вылету, хотя экипаж еще ничего не знал.
Мы же сели завтракать. За столом генералы Селиверстов, Васин, Хонеккеры и мы с командиром полка. Открыли шампанское. Завязалась беседа. Хонеккер был в радостном, приподнятом настроении.
Так прошел примерно час с небольшим. Командир полка и генерал Селиверстов ушли к экипажу для постановки задачи. Пилоты, когда узнали, кого им предстоит вывозить, и не исключен перехват истребителями, почесали затылки. Дело не простое. Но приказ - есть приказ. И настрой был такой - прорваться до границы Польши, чего бы это не стоило».
Тут произошел еще один случай, порядком напугавший всех обитателей гостевого домика на «подскоке». Неожиданно прозвучал выстрел. Селькин рассказывал мне, что он подумал в этот момент: «Началось!».
Он выскочил из домика, а навстречу ему нач-штаба майор Пушкин. Оказалось, солдат-водитель трапа, или как их обычно называют -«траповщик», напоролся на часового из оцепления. Тот ему: «Прими вправо, в сторону». А «траповщик» идет. Вот часовой и дал предупредительный выстрел вверх.
Селькин вернулся в домик, успокоил всех, а тут генерал Селиверстов с КП пришел, да и бухнул сгоряча:
- Вот черт, Москва борт не принимает...
Первой побелела фрау Маргот, быстро перевела Эриху, и тому едва плохо не стало. Бросились всем миром успокаивать, мол, вы не так поняли, дело не в Москве, просто нет приказа на вылет. А у Хонеккера уже и руки затряслись, насилу уговорили.
Но Москва и действительно не давала «добро».
Рассказывает подполковник Н. Селькин:
- Позже, на одной из встреч, подполковник из бундесвера признался мне, что в тот день готовился десант из Форста на аэродром Шперен-берг, и немцы собирались поднять МИГи для перехвата нашей «ТУшки». Но такой команды не поступило, видимо Горбачев и Коль договорились между собой».
Радио «Свободный Берлин». Март 1991 года.
«Правительство ФРГ не предприняло никаких усилий, чтобы не допустить перемещения Э. Хонеккера из Германии в Советский Союз. По заявлению официального представителя федерального правительства Д. Фогеля, Г.Коль был проинформирован о предстоящем убытии Э. Хонеккера в СССР...»
Газета «Вельт». Март 1991 года.
«Посол СССР в ФРГ В. Терехов за час до вылета Э. Хонеккера с одного из советских военных аэродромов в Германии сообщил об этом советнику федерального канцлера по внешнеполитическим вопросам П. Хартману и попросил его проинформировать Н. Коля по данному вопросу.
Просьба советского посла была выполнена, но канцлер ФРГ не стал препятствовать вылету бывшего генерального секретаря ЦК СЕПГ в Москву. А такая возможность была: немецкие офицеры в находящемся в Цоссене Центре координации полетов могут отменить вылет любого советского самолета с территории Германии».
Да, действительно, отменить вылет могут, но остановить в воздухе вряд ли. Это под силу лишь боевым истребителям-перехватчикам.
К счастью, подобного не произошло. Хотя после запуска двигателей на самолете, куда сел Хонеккер с женой, все на аэродроме находились в напряжении. Наблюдали с вышки, нет ли подлета перехватчиков, выехали на дальний привод, где есть подходы к взлетной полосе, там тоже было тихо.
После взлета с самолетом держали постоянную связь. Минута... пять... десять... пятнадцать... И только когда он пересек границу Германии и Польши, вздохнули с облегчением.
Вздохнули с облегчением Хонеккеры. А летчики на радостях откупорили бутылку шампанского, предложили тост за здоровье Эриха и Маргот.
Осталась где-то под крылом родная, любимая и такая жестокая Германия. Их Родина.
М.Болтунов.

Copyright ©2005 "Армия и Флот"